Единственно только в так называемой первой фигуре возможны чистые умозаключения, в трех остальных — только смешанные

Если умозаключение происходит непосредственно согласно одному из двух выше нами приведенных высших правил, тогда оно всегда представляет собой умозаключение по первой фигуре. Первое правило гласит так: признак В признака С, принадлежащего некоторой вещи А, есть признак этой вещи А. Отсюда берут начало три предложения (Satze):

Весьма легко построить и еще ряд подобных же предложений (суждений), а также показать, как к некоторым из них применяются правила отрицательных умозаключений, чтобы убедиться, что, поскольку они соответствуют этим правилам, они всегда происходят по первой фигуре6, и это дает мне право избежать здесь ненужной подробности. Легко понять также, что эти правила умозаключений не требуют того, чтобы кроме суждений, входящих в их состав, между ними были бы в целях обязательности вывода вставляемы еще и непосредственные заключения, получаемые из того или другого из этих суждений. В силу всех этих оснований умозаключение по первой фигуре является чистым умозаключением.

По второй фигуре7 невозможны, никакие другие умозаключения кроме смешанных.

Правило второй фигуры таково: что противоречит признаку вещи, то противоречит и самой вещи. Это положение истинно только потому, что то, чему противоречит признак, и само противоречит этому при1б знаку; но то, что противоречит признаку, противоречит и самой вещи, следовательно, то, чему противоречит признак вещи, противоречит и самой вещи. Очевидно, что только потому, что большую посылку как отрицательное суждение я могу здесь подвергнуть простому обращению, возможен и переход через меньшую посылку к выводу. Поэтому обращение это должно быть здесь молчаливо подразумеваемо, иначе суждения мои не приведут к выводу. Но предложение, полученное через обращение, есть вставленное здесь непосредственное следствие из первой посылки нашего умозаключения, каковое, стало быть, содержит в себе четыре суждения и есть поэтому ratiocinium hybridum, например, если я скажу:

Ни один дух не есть нечто делимое, Всякая материя есть нечто делимое,

следовательно, никакая материя не есть дух, то я заключаю правильно, но вывод имеет здесь силу только потому, что из первого предложения: ни один дух не есть нечто делимое, путем непосредственного заключения вытекает: следовательно, ничто делимое не есть дух, а отсюда все уже следует тогда согласно общему правилу всех умозаключений совершенно правильно. Но так как только в силу этого непосредственного заключения, [получаемого из большей посылки], весь аргумент и приобретает вообще способность вести к выводу, то и само это непосредственное заключение входит в него и делает его состоящим из четырех суждений:

Ни один дух не есть нечто делимое,

И потому ничто делимое не есть дух;

Всякая материя есть нечто делимое; Следовательно, никакая материя не есть дух.

По третьей фигуре8 невозможны никакие другие умозаключения, кроме смешанных.

Правило третьей фигуры следующее: что присуще некоторой вещи или противоречит ей, то присуще также или противоречит некоторым вещам, содержащимся под другим признаком этой вещи. Но само это положение истинно только потому, что то суждение, в котором говорится, что некоторый другой признак присущ этой вещи, подлежит обращению (per conversionem logicam). Только таким образом это положение и становится соответствующим правилу всех умозаключений:

Все люди — грешны;

Все люди — разумные существа;

Следовательно, некоторые разумные существа — грешны.

Это умозаключение имеет силу только потому, что благодаря обращению per accidens я из меньшей посылки могу заключить так: следовательно, некоторые разумные существа суть люди, а это уже дает возможность сравнить понятия по правилу всех умозаключений, однако Только через посредство вставленного непосредственного заключения, в силу чего и здесь мы имеем дело с ratiocinium hybridum:

Все люди — грешны;

Все люди суть разумные существа;

Тем самым некоторые разумные существа суть люди, Следовательно, некоторые разумные существа — грешны.

То же самое легко показать и в отрицательном модусе этой фигуры, что я ради краткости опускаю.

По четвертой фигуре невозможны никакие другие умозаключения, кроме смешанных.

Способ заключения по этой фигуре до такой степени неестественен и основывается на таком большом числе возможных посредствующих заключений, которые должны быть здесь мыслимы, как намеренно вставленные в целые умозаключения, что общее правило его, которое я мог бы здесь предложить, было бы весьма темным и малопонятным. Поэтому я намерен сказать только, на каких условиях держится здесь сила вывода. В отрицательных модусах этих умозаключений правильный вывод возможен потому, что я могу менять здесь места основных понятий (терминов) либо посредством логического обращения, либо посредством противопоставления (Contrapositio) и, следовательно, каждый раз за большей посылкой мыслить непосредственно вытекающий из нее вывод, так что выводы эти оказываются поставленными как раз в те отношения, которые вообще должны иметь для них силу согласно общему правилу. Что же касается утвердительных модусов, то я покажу, что по четвертой фигуре они совсем невозможны. Отрицательное умозаключение по этой фигуре, в той его форме, как оно собственно должно быть мыслимо, получит такой вид:

Ни один глупец не есть ученый;

отсюда: ни один ученый не есть глупец.

Некоторые ученые благочестивы;

отсюда: некоторые благочестивые люди — суть ученые. Следовательно, некоторые благочестивые люди — не глупы. Возьмем теперь силлогизм второго рода:

Всякий дух есть нечто простое; Все простое неразрушимо;

Следовательно, нечто из того, что неразрушимо, есть дух.

Здесь с очевидностью бросается в глаза, что суждение заключения в том его виде, в каком оно перед нами, вовсе не вытекает из посылок. Это тотчас же становится ясным, как только мы сравним с ним средний термин. В самом деле, я не могу сказать: нечто из того, что неразрушимо, есть дух, потому что оно есть нечто простое, ибо из того, что нечто обладает простотой, не следует еще, что тем самым оно есть и дух. Далее, при этом никакими возможными логическими изменениями нельзя так установить посылки, чтобы предложение, составляющее вывод, или хотя бы какое-либо другое предложение, из которого этот вывод вытекает как непосредственное, следствие, могло бы быть из них выведено, если только согласно раз навсегда для всех фигур установленному правилу основные понятия действительно должны быть размещены так, чтобы больший термин находился в большей, а меньший в меньшей посылке*. И хотя и окажется возможным получить заключительное предложение, из которого вытекает данный вывод, при условии, если я совершенно переменю места основных понятий силлогизма, так что больший термин займет место меньшего и наоборот, — все же при этом необходимо потребуется также полное перемещение посылок, и таким образом полученное по четвертой фигуре мнимое умозаключение хоть и будет содержать в себе требуемый для умозаключения материал, но не будет, однако, обладать той формой, согласно которой оно должно протекать. И это вообще не будет, следовательно, умозаключение, согласное с логическим порядком, при каковом условии только и возможно разделение на четыре фигуры, и которое в отрицательном модусе той же (четвертой) фигуры приобретает совершенно другой вид и смысл. Вот как должно будет гласить это умозаключение:

Всякий дух есть нечто простое;

Все простое неразрушимо;

Следовательно, всякий дух есть нечто неразрушимое.

А тем самым и нечто из того, что неразрушимо, есть дух. Заключать так совершенно правильно, но такого рода умозаключение отличается от умозаключения по первой фигуре не иным положением среднего термина, но только тем, что здесь переменены места посылок, и в предложении, составляющем вывод, перемещены основные понятия (боль-

Это правило основывается на синтетическом порядке, согласно которому с субъектом сравнивается сначала более отдаленный, а затем более близкий признак его. Между тем если бы и это правило мы стали рассматривать лишь как произвольное, то все же оно оказалось бы совершенно необходимым, как только мы поставили бы себе целью иметь в своем распоряжении именно четыре фигуры силлогизма. Ибо, как скоро станет безразличным, отнести ли мне предикат, встречающийся в суждении заключения, в большую или меньшую посылку, исчезнет и различие между первой и четвертой фигурами. С такой ошибкой встречаемся мы в логике Крузия (Crusii), стр. 6009.

ший и меньший термины) *. В этом нет однако никакого изменения фигуры. С ошибкой подобного рода встречаемся мы в приведенном месте логики Крузия, где это право менять места посылок дало автору повод думать, что заключение происходит в таком случае по четвертой фигуре и притом даже естественнее, чем по первой. Жаль становится тех усилий, которые затрачиваются великим умом в его стремлении представить бесполезное дело лучшим, чем оно есть. Некоторой пользы можно было бы достичь только совершенным уничтожением этого мнимого различия фигур.

В самом деле, если большей посылкой служит предложение, в котором встречается предикат вывода, то в отношении того вывода, который действительно непосредственно вытекает здесь из своих предпосылок, предложение, поставленное вторым, будет большей посылкой, а стоящее на первом месте — меньшей посылкой. Но в таком случае умозаключение протекает по первой фигуре, с той только разницей, что то предложение, которое имелось в виду получить в качестве вывода, здесь извлекается из предложения, непосредственно вытекающего из допущенных суждений путем логического обращения.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >